В переломном для науки 1911 г., когда революционные идеи общей теории относительности и квантовой механики уже витали в воздухе, в Ганновере собрался первый съезд по проблеме биолокационного эффекта, организованный Международным союзом лозоискателей. А спустя два года, в ходе II Международного конгресса экспериментальной психологии, прошедшего в Париже, комиссией из ученых разных специальностей были проверены около 100 человек, заявивших о своих способностях искать руду, воду и пустоты. Выводы комиссии гласили: феномен несомненно существует, но во избежание шарлатанства нужно повысить требования к лицам, занимающимся лозоискательством.
Даже в СССР где неприятие передовых научных идей было практически тотальным, лозоискательство для поисков воды было включено в учебное пособие для командиров-красноармейцев. А спустя несколько десятков лет, в 1967 г., министерство геологии организовало совещание по вопросу лозоходства, на котором были официально приняты термины «биофизический эффект» и «биофизический метод». С тех пор биолокацию не без успеха применяли в археологии, геологии, строительстве, при разведке нефтяных, газовых и рудных месторождений, определении подземных коммуникаций, а также при поиске людей, погребенных под снежными завалами или под руинами зданий, разрушенных землетрясением.
Прорывным в изучении эффекта биолокации можно считать научно-исследовательскую работу Вячеслава Болтунова, который в 1992 г. определил физический смысл этого явления, разработал математический аппарат, его описывающий, и подробно рассмотрел сферы применения биолокации. Данные разработки позволили перевести биолокацию из области магии и мистики в область науки (по авторскому определению — малой геофизики), а также сделать вывод: во-первых, существует энергоинформационный обмен в системе Земля — Космос, во-вторых, биолокационный эффект является объективно существующим явлением природы и относится к области полевой информации. При этом биолокация является лишь одним из способов выделения локальной информации из